Неточные совпадения
Но в это время, точно как будто затем, чтобы помочь горю, вошла в комнату молодая курносенькая хозяйка, супруга Леницына, и бледная, и худенькая, и низенькая, и
одетая со вкусом, как все петербургские
дамы.
Другая же
дама, очень полная и багрово-красная, с пятнами, видная женщина, и что-то уж очень пышно
одетая, с брошкой на груди величиной в чайное блюдечко, стояла в сторонке и чего-то ждала.
Он пророчески вглядывался в
даль, и там, как в тумане, появлялся ему образ чувства, а с ним и женщины,
одетой его цветом и сияющей его красками, образ такой простой, но светлый, чистый.
— Поди посмотри, чего надо. Какая-то барыня, — сказал Капитоныч, еще не
одетый, в пальто и калошах, выглянув в окно на
даму, покрытую вуалем, стоявшую у самой двери.
Близких — она подчеркнула, и это понудило Клима
дать ей адрес Алексея Гогина. Потом явился угрюмый, плохо
одетый человек, видимо, сельский учитель. Этот — рассердился.
Его окружали люди, в большинстве
одетые прилично, сзади его на каменном выступе ограды стояла толстенькая синеглазая
дама в белой шапочке, из-под каракуля шапочки на розовый лоб выбивались черные кудри, рядом с Климом Ивановичем стоял высокий чернобровый старик в серой куртке, обшитой зеленым шнурком, в шляпе странной формы пирогом, с курчавой сероватой бородой. Протискался высокий человек в котиковой шапке, круглолицый, румяный, с веселыми усиками золотого цвета, и шипящими словами сказал
даме...
Самгин замолчал, отмечая знакомых: почти бежит, толкая людей, Ногайцев, в пиджаке из чесунчи, с лицом, на котором сияют восторг и пот, нерешительно шагает длинный Иеронимов, держа себя пальцами левой руки за ухо, наклонив голову, идет Пыльников под руку с высокой
дамой в белом и в необыкновенной шляпке, важно выступает Стратонов с толстой палкой в руке, рядом с ним дергается Пуришкевич, лысенький, с бесцветной бородкой, и шагает толсторожий Марков, похожий на празднично
одетого бойца с мясной бойни.
На Марсовом поле Самгин отстал от спутников и через несколько минут вышел на Невский. Здесь было и теплее и все знакомо, понятно. Над сплошными вереницами людей плыл, хотя и возбужденный, но мягкий, точно как будто праздничный говор. Люди шли в сторону Дворцовой площади, было много солидных, прилично, даже богато
одетых мужчин,
дам. Это несколько удивило Самгина; он подумал...
Через полчаса явились другие,
одетые побогаче. Они привезли бумагу, в которой делались обыкновенные предостережения: не съезжать на берег, не обижать японцев и т. п. Им так понравилась наливка, что они выпросили, что осталось в бутылке, для гребцов будто бы, но я уверен, что они им и понюхать не
дали.
«
Дайте мне сигар?» — спросил я у высокого, довольно чисто
одетого англичанина.
Возле левой кровати на стуле помещалась женщина, похожая на
даму,
одетая в ситцевое платье.
Госпожа Хохлакова-мать,
дама богатая и всегда со вкусом
одетая, была еще довольно молодая и очень миловидная собою особа, немного бледная, с очень оживленными и почти совсем черными глазами.
Подле этой
дамы у левого окошка стояла молодая девушка с довольно некрасивым лицом, с рыженькими жиденькими волосами, бедно, хотя и весьма опрятно
одетая.
Публика — от учащейся молодежи до старых чиновников во фризовых шинелях и от расфранченных
дам до бедно
одетых рабочих женщин.
Я застал изящно
одетую, интеллигентную
даму, его жену, и двух дочерей, маленьких девочек, искусанных комарами.
В эту минуту в отворенные двери выглянуло из комнат еще одно лицо, по-видимому, домашней экономки, может быть, даже гувернантки,
дамы лет сорока,
одетой в темное платье. Она приблизилась с любопытством и недоверчивостью, услышав имена генерала Иволгина и князя Мышкина.
Остальные гости, которых было, впрочем, немного (один жалкий старичок учитель, бог знает для чего приглашенный, какой-то неизвестный и очень молодой человек, ужасно робевший и все время молчавший, одна бойкая
дама, лет сорока, из актрис, и одна чрезвычайно красивая, чрезвычайно хорошо и богато
одетая и необыкновенно неразговорчивая молодая
дама), не только не могли особенно оживить разговор, но даже и просто иногда не знали, о чем говорить.
Харитина сидела в кабинете Стабровского,
одетая вся в черное, точно носила по ком-то траур. Исхудавшее бледное лицо все еще носило следы недавней красоты, хотя Устенька в первый момент решительно не узнала прежней Харитины, цветущей, какой-то задорно красивой и вечно веселой.
Дамы раскланялись издали. Сам Стабровский был сильно взволнован.
Другой, очень недурно
одетый мужчина лет сорока пяти, промучив девушку часа два, заплатил за номер и
дал ей восемьдесят копеек; когда же она стала жаловаться, он со зверским лицом приставил к самому ее носу огромный, рыжеволосый кулак и сказал решительно...
Он не договорил и очень неприятно поморщился. Часу в седьмом он опять уехал; он все хлопотал. Я остался наконец один-одинехонек. Уже рассвело. Голова у меня слегка кружилась. Мне мерещился Версилов: рассказ этой
дамы выдвигал его совсем в другом свете. Чтоб удобнее обдумать, я прилег на постель Васина так, как был,
одетый и в сапогах, на минутку, совсем без намерения спать — и вдруг заснул, даже не помню, как и случилось. Я проспал почти четыре часа; никто-то не разбудил меня.
— Сделайте одолжение, — прибавила тотчас же довольно миловидная молоденькая женщина, очень скромно
одетая, и, слегка поклонившись мне, тотчас же вышла. Это была жена его, и, кажется, по виду она тоже спорила, а ушла теперь кормить ребенка. Но в комнате оставались еще две
дамы — одна очень небольшого роста, лет двадцати, в черном платьице и тоже не из дурных, а другая лет тридцати, сухая и востроглазая. Они сидели, очень слушали, но в разговор не вступали.
Приготовленная заранее кормилица, еще не кормившая братца, которому
давали только ревенный сыроп, нарядно
одетая, была уже тут; она поцеловала у нас ручки.
Очень помню, что мать, а иногда нянька держит меня на руках,
одетого очень тепло, что мы сидим в карете, стоящей в сарае, а иногда вывезенной на двор; что я хнычу, повторяя слабым голосом: «Супу, супу», — которого мне
давали понемножку, несмотря на болезненный, мучительный голод, сменявшийся иногда совершенным отвращеньем от пищи.
Пешеходы стали мелькать чаще, начали попадаться и
дамы, красиво
одетые, на мужчинах попадались бобровые воротники, реже встречались ваньки с деревянными решетчатыми своими санками, утыканными позолоченными гвоздочками, — напротив, всё попадались лихачи в малиновых бархатных шапках, с лакированными санками, с медвежьими одеялами, и пролетали улицу, визжа колесами по снегу, кареты с убранными козлами.
Какая-то молодая
дама, элегантно
одетая в глубокий траур, вошла в церковь и стал энергично прокладывать себе дорогу к гробу.
Из вагонов, сияющих насквозь веселыми праздничными огнями, выходили красивые, нарядные и выхоленные
дамы в удивительных шляпах, в необыкновенно изящных костюмах, выходили штатские господа, прекрасно
одетые, беззаботно самоуверенные, с громкими барскими голосами, с французским и немецким языком, с свободными жестами, с ленивым смехом.
После отказа ее Аггей Никитич на первых порах подумал было адресовать свое приглашение к какой-либо из других
дам, но оказалось, что все это были или очень молодые девицы, нескладно
одетые в розовые платьица, или толстые, с красными лицами барыни, тяжело дышавшие от туго стянутых корсетов.
Вихров вошел и увидел, что Абреев (по-прежнему очень красивый из себя) разговаривал с сидевшей против него на стуле бедно
одетой дамой-старушкой.
Они сели оба. У Вихрова смутно мерцали перед глазами: какая-то серенькая комната,
дама на картине, нюхающая цветок, огромное яйцо, привязанное на ленте под лампадой… Прежняя женщина в это время принесла две свечи и поставила их на столик; вскоре за ней вошла еще другая женщина, как видно, несколько поопрятнее
одетая; она вошла и села невдалеке от Павла. Он осмотрел ее тусклыми глазами… Она ему никакой не показалась.
Он поднял глаза и, к удивлению, увидел пред собою одну
даму — une dame et elle en avait l’air [она именно имела вид
дамы (фр.).] — лет уже за тридцать, очень скромную на вид,
одетую по-городскому, в темненькое платье и с большим серым платком на плечах.
Около обиженного мальчика хлопотала какая-то женщина, в головке и
одетая попроще других
дам. По всем вероятиям, это была мать Оськи, потому что она не столько ублажала его, сколько старалась прекратить его всхлипыванья новыми толчками. Очевидно, она хотела этим угодить хозяевам, которые отнюдь не желали, чтоб Оська обижался невинными проказами их остроумных деточек. Обидчик между тем, пользуясь безнаказанностию, прохаживался по зале, гордо посматривая на всех.
— Ну-ка, брат, — говорил один щегольски
одетый гусляр своему товарищу, дюжему молодому парню с добродушным, но глуповатым лицом, — ступай вперед, авось тебе удастся продраться до цепи. Эх, народу, народу-то!
Дайте пройти, православные,
дайте и нам, владимирцам, на суд божий посмотреть!
И только когда в большой гостиной наверху зажгли лампу, и Буркин и Иван Иваныч,
одетые в шелковые халаты и теплые туфли, сидели в креслах, а сам Алехин, умытый, причесанный, в новом сюртуке, ходил по гостиной, видимо с наслаждением ощущая тепло, чистоту, сухое платье, легкую обувь, и когда красивая Пелагея, бесшумно ступая по ковру и мягко улыбаясь, подавала на подносе чай с вареньем, только тогда Иван Иваныч приступил к рассказу, и казалось, что его слушали не одни только Буркин и Алехин, но также старые и молодые
дамы и военные, спокойно и строго глядевшие из золотых рам.
Это были все лица, далеко не гармонировавшие с публикой описанного нами низка трактира: два каких-то солидных господина, офицер и даже порядочно
одетая не старая
дама под густой вуалью.
Именинник сиял и рассыпался в любезностях с
дамами, жена его, снявшая для сегодняшнего торжества свой обычный черный костюм и
одетая в белое платье с веткой мирта на голове, была очаровательна и, вдобавок, необыкновенно ласкова и внимательна к мужу.
— «Поля»! «Поля»! — раздался шепот и громче других голос Горбунова, занявшего свое место в первом ряду, между Г. Н. Федотовой и небрежно
одетым маленьким человечком с русой бороденкой, спокойно дремавшим под гул аплодисментов. Это был драматург М. В. Кирилов-Корнеев, автор массы комедий, переводных и переделанных, которые чуть не ежедневно шли и в Малом, и в Кружке, и по всей провинции и
давали ему большой заработок.
Дело в том, что с небольшим год тому назад Сергей Семенович, вернувшись в один далеко для него не прекрасный день со службы, застал в гостиной жены еще сравнительно не старую, кокетливо
одетую красивую
даму и молодого, лет двадцати четырех или пяти, человека поразительной красоты. С первого беглого взгляда можно было догадаться, что это мать и сын. Так разительно было их сходство, особенно выражение глаз, черных как уголь, смелых, блестящих.
В 1744 году Елизавета Петровна вздумала приказать, чтобы на некоторых придворных маскарадах все мужчины являлись без масок, в огромных юбках и фижмах,
одетые и причесанные, как одевались
дамы на куртагах. Такие метаморфозы не нравились мужчинам, которые бывали оттого в дурном расположении духа. С другой стороны,
дамы казались жалкими мальчиками. Кто был постарее, тех безобразили толстые и короткие ноги.
Ещё издали заметив нарядно
одетого парня, сапожник складывал руки на груди и начинал пронзительно свистеть, якобы отдыхая и любуясь синими
далями, а когда Матвей равнялся с ним, он испуганно вскакивал на ноги, низко кланялся и нарочито тонким голосом говорил...
Юлия Сергеевна лениво поднялась и вышла, слегка прихрамывая, так как отсидела ногу. В дверях показалась
дама, худая, очень бледная, с темными бровями,
одетая во все черное. Она сжала на груди руки и проговорила с мольбой...
Выделялся ростам и дородством некто
одетый древним германцем. Многим нравилось, что он такой дюжий и что руки видны, могучие руки, с превосходно-развитыми мускулами. За ним ходили преимущественно
дамы, и вокруг него слышался ласковый и хвалебный шопот. В древнем германце узнавали актера Бенгальского. Бенгальский в нашем городе был любим. За то многие
давали ему билеты.
Три
дамы и одна золотушная девица,
одетые по последней моде, вносили разнообразие в мужское общество.
У кареты отворяется дверца, откидывается подножка и из нее появляется нарядно
одетая в бархатный салоп с дорогим мехом воротником
дама.
Эта связь, неожиданная, капризная, захватила Илью целиком, вызвала в нём самодовольное чувство и как бы залечила царапины, нанесённые жизнью сердцу его. Мысль, что женщина, красивая, чисто
одетая, свободно, по своей охоте,
даёт ему свои дорогие поцелуи и ничего не просит взамен их, ещё более поднимала его в своих глазах. Он точно поплыл по широкой реке, в спокойной волне, ласкавшей его тело.
У окна,
одетая пастушкой, сидела графиня Ш.,"царица ос", окруженная молодыми людьми; в числе их отличался своей надменной осанкой, совершенно плоским черепом и бездушно-зверским выражением лица, достойным бухарского хана или римского Гелиогабала, знаменитый богач и красавец Фиников; другая
дама, тоже графиня, известная под коротким именем Lisе, разговаривала с длинноволосым белокурым и бледным"спиритом"; рядом стоял господин, тоже бледный и длинноволосый, и значительно посмеивался: господин этот также верил в спиритизм, но, сверх того, занимался пророчеством и, на основании апокалипсиса и талмуда, предсказывал всякие удивительные события; ни одно из этих событий не совершалось — а он не смущался и продолжал пророчествовать.
Он вел за руку нарядно
одетую девочку с пушистыми, почти белыми локонами, большими темными глазами на бледном, болезненном личике и с тем особенным, повелительным и нетерпеливым выражением, которое свойственно избалованным детям. Литвинов провел часа два в горах и возвращался домой по Лихтенталевской аллее…Сидевшая на скамейке
дама с синим вуалем на лице проворно встала и подошла к нему… Он узнал Ирину.
13 мая утром, когда уже окончилась ранняя обедня, к воротам Александро-Невской лавры подъехала дорожная карета, из которой вышла
дама,
одетая в глубоком трауре.
А
дама Фомы была стройная брюнетка,
одетая во все черное. Смуглолицая, с волнистыми волосами, она держала голову так прямо и высоко и так снисходительно смотрела на все вокруг нее, что было сразу видно, — она себя считала первой здесь.
Я начал робеть и, изрядно оробев, остановился, как пень, посреди паркета огромной, с настоящей
далью, залы, где расхаживало множество народа, мужчин и женщин,
одетых во фраки и красивейшие бальные платья.
Наконец, и, может быть, всех более, выдавалась на вид одна престранная
дама,
одетая пышно и чрезвычайно юношественно, хотя она была далеко не молодая, по крайней мере лет тридцати пяти.